Современники восхваляют царя Алексея Михайловича столь велеречиво и единодушно, что поневоле начинаешь сомневаться в их искренности. Но, видимо, Алексей, прозванный «Тишайшим», похвалу действительно заслужил: ведь если дифирамбы соотечественников можно объяснить банальной лестью «царю-батюшке», то какой смысл рассыпаться в комплиментах иноземцам, многие из которых весьма критично отзывались о России?

Вот мнение одного заморского гостя: «Царь одарен необыкновенными талантами, имеет прекрасные качества и украшен редкими добродетелями, он покорил сердца всех своих подданных, которые столько же любят его, сколько и благоговеют перед ним». Ему вторит другой иноземец: «Царь Алексей не посягнул ни на чье имущество, ни на чью честь, ни на чью жизнь… такого государя желали бы иметь все христианские народы, но немногие имеют».

А ведь царствование «тишайшего» Алексея было отнюдь не мирным. Всласть погулял по Волге-матушке удалой сорвиголова Стенька Разин, патриарх Никон учинил церковный раскол, много лет воевали с поляками за Украину. В Москве вспыхивали «соляной» и «медный» бунты, беспорядки сотрясали Новгород и Псков. Крови пролилось много, а мятежи подавлялись жестоко.

Дьяк Григорий Котошихин вспоминал, как наказывали участников «медного» бунта: «Повесили со 150 человек… пытали и жгли, и по сыску за вину отсекали руки и ноги, и у рук, и у ног пальцы». «Тишайший» царь мог быть и беспощадным, но тираном не стал: природное добродушие и мягкость не дали ему ожесточиться. Наверное, поэтому он смог остаться в народной памяти государем «кротким» и «незлобивым».

Детство Алексея было безмятежно: родители души не чаяли в долгожданном и желанном наследнике престола. Царевич получил прекрасное образование. По словам историка  С.Платонова, «он был прекрасно знаком с литературой того времени и до тонкости усвоил себе книжный язык. В серьезных письмах и сочинениях царь любил пускать в ход книжные обороты, употреблять цветистые афоризмы… из каждой фразы глядит живая мысль». Писать Алексей любил: до наших дней сохранилось больше 100 его писем, мемуары о войне с Польшей и даже стихи. Историки полагают, что именно царь написал книгу про свою любимую соколиную охоту («Урядник сокольничьего пути»), а ещё — «Сказание об Успении Богородицы» и несколько богослужебных песнопений.

Алексей был очень набожен и благочестив. Царь строго соблюдал пост, ежедневно посещал церковь, молился истово. Рассказывают, что во время великого поста он стоял в храме по пять-шесть часов, клал больше тысячи земных поклонов.

Царь верил в божественное происхождение своей власти. «Бог благословил и предал нам, государю, править и рассуждать люди Своя на востоке и на западе, на севере и на юге вправду», — говорил Алексей князю Ромодановскому. Власть, по убеждению царя, должна быть разумной и справедливой: «Мы, великий государь, ежедневно просим у Создателя, чтобы Господь Бог даровал нам, великому государю, и вам, боярам, с нами единодушно люди Его разсудити вправду, всем равно».

В праздники царь раздавал милостыню, выкупал должников из долговой ямы, прощал и освобождал преступников. В такие дни Алексей покидал свои палаты и выходил «в народ». Царский выход превращался в пышное действо: государя сопровождали бояре, слуги, стража – все в ярких, парадных одеждах. Иноземцев поражали эти величественные шествия. «Двор московского государя так красив и держится в таком порядке, что едва ли найдется хоть один из всех христианских монархов, который превосходил бы в этом московского», — не скрывал восхищения англичанин Коллинс, созерцая царский кортеж.

Царю-интеллектуалу не были чужды незатейливые «простонародные» развлечения: в Потешном дворце Кремля Алексея развлекали заезжие фокусники, акробаты и «карлы». А в 1672 году, по велению государя, в России появился первый театр: в селе Преображенском для царской семьи выстроили «комедийную хоромину». Сценаристом «комедий» стал пастор Иоганн Грегори, а актёрами — дети служивых иноземцев из Немецкой слободы. Алексей приказал присутствовать на представлениях всем боярам. Как видим, азы европейской культуры при московском дворе начал внедрять вовсе не неистовый реформатор Пётр I, а его «тишайший» отец.

Интересовался Алексей и европейской прессой, которую переводили для него дьяки Посольского приказа. Статью о том, как англичане скорбят о свергнутом и казнённом ими короле Карле I, царь лично прочитал боярам на заседании Думы. Видимо, не без намёка…

«Тишайший» царь бывал резок и вспыльчив, осерчав, давал волю языку и рукам. Однажды, возмутившись хвастовством своего тестя Ильи Милославского, государь при всём честном народе влепил боярину пощёчину и пинками вышвырнул из палат. В другой раз «прибил» почтенного старца Родиона Стрешнева, отказавшегося от лечебного кровопускания: царь пустил ему кровь вместо лекаря — собственной рукой. Впрочем, гнев Алексея был недолог: часто после экзекуции он осыпал пострадавшего милостями.

Иной раз придворные обращали себе на пользу отходчивость царя. В одном из писем Алексей не без юмора описывает, как среди зимы он повелел окунать опоздавших на смотр стольников в прорубь, а затем, в качестве «компенсации», сажал их обедать за свой стол. Оценив по достоинству царские деликатесы, многие стольники стали опаздывать специально, чтобы после «водных процедур» вновь сытно пообедать за счёт царя.

В 1647 году Алексей женился на Марии Милославской. Супругу свою обожал, находясь в военных походах, засыпал её нежными письмами, изъясняясь языком куртуазных  трубадуров: «Я радуюсь свиданью с вами, как слепой радуется увидеть cвет». Смерть любимой в 1669 году глубоко потрясла Алексея. Лишь три года спустя он вступает в новый брак — с Натальей Нарышкиной.

Всего у царя было 16 детей, но словно злой рок витал над его потомством. Ни одной из 10 дочерей царя не суждено было выйти замуж, а сыновья (за исключением Петра I)  рождались слабыми и болезненными. Один за другим умирают три царевича-наследника, лишь четвёртый — Фёдор – смог занять после отца русский престол.

В последние годы правления Алексей часто болел. При дворе развернулась яростная борьба между Милославскими и Нарышкиными: обе семьи стремились навязать царю «своего» наследника. Но Алексей не изменил выбора в пользу старшего сына. 28 января 1676 году умирающий царь благословил Фёдора на царство, велел выпустить из тюрем заключенных и вернуть изгнанников из ссылки. Это были последние благодеяния Алексея. На другой день народ узнал о смерти своего «тишайшего» царя.

Дмитрий Казённов


«Тишайший» царь беспокойной страны: Один комментарий